Dasania iforum. Форум Дасаниа

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dasania iforum. Форум Дасаниа » Науки » Генеалогические взаимосвязи абхазов и убыхов


Генеалогические взаимосвязи абхазов и убыхов

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

По мнению коренных жителей Абхазии, согласно широко распространённому в абхазской речи выражению, убыхи, появившиеся в истории мира подобно утренней заре, и закатившиеся, подобно вечерней звезде, являются для абхазов кровными братьями, с которыми они надвое рассекли надочажную цепь (архнышьна еиҩырҵәеит) и поделили между собой головешку угля (кәасҭӷахык еиҩыршеит). История этого воинственного и благородного народа поражает нас степенью его свободолюбия и независимости. Обычная человеческая свобода для них была непросто общенародной ценностью. Это был универсальный принцип их духовной культуры, господствовавший над всеми уровнями и формами жизнедеятельности убыхов. Убыхский народ, говоря словами известного абхазского кавказоведа Вячеслава Чирикба, «практически сгорел в борьбе за свободу».
История так жестоко распорядилась, что на долю убыхов выпала самая страшная трагедия, которая когда-либо случалась с коренными кавказскими народами. Она, эта история, смела и уничтожила убыхский мир, часть которого в лице убыхов, проживающих в Турции, по сути, осталась сегодня без рода, без племени и без народа. Общеизвестно, что история не терпит сослагательного наклонения. Однако, оставшись на Кавказе, пусть даже не на своей родине, перетерпев лишения, сократившись в численности и пережив драму времени, убыхи, безусловно, кто бы что не утверждал, сохранили бы себя, свой язык и свою национальную культуру. Ведь язык и традиции сохраняются и развиваются лишь в лоне родной природы, хотя, и мы даём себе в этом отчёт, эта культура может исчезнуть и на родине, если создать искусственную среду для её растворения и ассимиляции.
Оценивая современное состояние с изучением языка, истории и этнологии убыхского народа, следует отметить, что сделанного, написанного и изданного по убыхам крайне недостаточно. Известных работ мало. Авторов, занимающихся убыхской проблематикой, крайне недостаточно. В опубликованных в прошлом столетии научных работах поставлено больше вопросов, чем ответов. До сих пор не совсем понятно, каково происхождение убыхского языка и убыхов, где они изначально жили, в каких отношениях они были с садзами, шапсугами, абадзехами и прочими этнографическими группами абхазо-адыгских народов. Как писал А.Н. Генко в 1928 году, по вопросу об убыхах и джигетах в литературе господствует хаос.
Всю критичность данной ситуации в убыховедении, касающейся, например, нас, Абхазии и абхазских учёных, весьма красноречиво раскрывает один единственный факт: мы до сих пор доподлинно не знаем как абхазы по-абхазски именовали убыхов и почему так происходит. Сегодня мы пишем об этом народе, именуя их по-абхазски исключительно как «аубых жәлар», «аубыхқәа». При этом мы не можем не понимать, что этноним «аубых» звучит не по-абхазски. У него нет абхазского облика и звучания (ажәа «аубых» иахам аҧсуа цәа, уи цәажәом аҧсышәала, ҧсыуа шьҭыбжьыла). Возникает вопрос: неужели в абхазской речи наших предков могли встречаться такие фразы, как «Иахьа аубых сасдахьк дысҭан», «урҭ аҭаца иааргаз дубыхҭыҧҳан», или «абааҧс, аубыхцәа ҳақәлеит»?
Безусловно, те абхазские учёные, журналисты, писатели и поэты, которые понимают, что абхазы никогда убыхов по-абхазски не именовали как «аубыхқәа», пытаются найти в истории этноним, по которому убыхи были известны нашим предкам в своём родном наречии. Пытаются и, соответственно, находят. Но являются ли эти находки правильными абхазскими обозначениями убыхов?
Большинство абхазов уверено, что абхазы на протяжении столетий именовали убыхов термином «Аублаа». Здесь, безусловно, проявляется влияние со стороны замечательного произведения известного абхазского писателя и поэта Б.В. Шинкуба «Последний из ушедших. Но мы с вами прекрасно знаем, что «Аублаа» - это садзская (западноабхазская) фамилия влиятельных князей, владевших территорией современного города Сочи. «Аублаа» может быть не только фамильным именем, но и титулом, но никак не обозначением убыхов.   
Есть мнение у незначительной части абхазского населения, будто абхазы именовали убыхов термином «асаӡуаа», «асаӡқәа» (садзы). Мнение это ошибочное: садзы – это западноабхазская этнографическая группа, проживавшая в т.н. Джигетии, в Малой Абхазии, простиравшейся от реки Бзып до реки Соча-пста. Эта часть страны по-абхазски именовалась Садзны. Садзы говорили на «асаӡиҧсуа бызшәа» (в буквальном переводе «абхазский язык садза»), что являлось одним из диалектов абхазского языка. Абхазоязычность и абхазское происхождение садзов подтверждается историческим фактом, в соответствии с которым Джигетия (Садзны) состояла из княжеских владений родов Хамыш, Аред (Ардба), Маршан, Геч (Гечба) и Цан (Цанба), а также обществ Ахчыпсы (сравните с этнонимом «хачыпсылы», под которым карачаевцы именовали абхазов), Аибга и Чужгуча.
Есть и иные суждения. Например, единицы из числа коренных жителей считают, что абхазы именовали убыхов термином «Агәхауаа». Как и в случае с «Аублаа», среди абхазов распространена фамилия Агухава, представители которого себя считают абхазами. Некоторые из них, возможно, отдавая дань определённой моде, сформировавшейся в последнее время в абхазской среде, считают себя абхазами убыхского происхождения.
Молодые абазинские историки, активизировавшие свою деятельность в Интернете из-за начавшейся по инициативе нескольких адыгских сайтов широкой антиабхазо-абазинской истерии, считают, что абхазы и абазины именовали убыхов термином «абыхәаа». Этимологическое значение данного термина было определено ими как «жители скал», что полностью соответствует данным абхазского языка («абахә» - абхазское обозначение «скалы», соответственно, «абыхәаа» - «скальные жители»). Однако и здесь, в связи с обозначенным термином, необходимо отметить факт бытования в Абхазии и Карачаево-Черкесии абхазо-абазинской по происхождению фамилии Абухба. В связи с этим интересно отметить, что один из крупных аулов в окрестностях Сочи (в долине реки Псахе) назывался Апохуа, что, по мнению В.И. Ворошилова, означает «селение убыхов».   
Говоря о современных исследователях, наш абазинский коллега, историк Магомет Кишмахов, с которым мы в данном случае согласны, пишет, что они «крайне редко обращаются к убыхской тематике, хотя целые пласты истории и культуры народа остаются по сей день неразработанными». По мнению М.Х.-Б. Кишмахова, нуждаются в критической оценке «отдельные противоречивые сведения о них, содержащиеся в ряде научных и научно-популярных работ, журнальных и газетных публикациях и художественной литературе».
Словом, по убыхской проблематике у историков, этнологов и лингвистов –  основных научных специалистов, изучающих данную тему, - накопилось немало противоречивых, взаимоисключающих и ошибочных суждений. Более того, в последнее время, особенно на Северном Кавказе и прежде всего с помощью Интернета распространяются околонаучные сведения о якобы адыгском происхождении убыхского народа. Предпринимаются активные действия по фальсификации истории абхазской этнографической группы садзов. При этом администраторы, модераторы и пользователи таких сайтов, открывая различные темы по истории и этнологии убыхов и садзов, предпринимают все усилия для их виртуальной «адыгизации». Тут же запускается механизм популяризации среди молодёжи (учащихся и студенчества) вымышленной версии их истории.  Причём, если в период проведения популяризации через Интернет сфальсифицированной версии истории убыхов и садзов появляется научный труд адыгского автора с иной трактовкой этой истории, то националистическая адыгская молодёжь дружно набрасывается на учёного и «линчуют» его, обвиняя в отсутствии патриотизма и адыгской порядочности.
Тем не менее, надо дать должное адыгским учёным, подготавливая к изданию академические труды и школьные учебники, они, несмотря на активный «социальный заказ» и, быть может, своё желание, стараются верно трактовать историю убыхского народа. При этом они, на наш взгляд, используют некоторые незначительные ухищрения, которые, при частом повторении, способствуют возникновению у читателей нечто вроде убеждённости в том, что об убыхах в специальной литературе нужно писать так, а не иначе, хотя все прекрасно знают, что они, дескать, являются адыгами.
Приведём пример с «Адыгской (черкесской) энциклопедией», изданной солидным коллективом известных адыгских учёных в Москве в 2006 году. На странице 475 мы читаем: «Вопрос об этногенезе убыхов по-разному трактуется не только в дореволюционной литературе, но и в советской, даже постсоветской. Одни авторы (Эвлия Челеби, П.С. Паллас, Г.Ю. Клапрот и др. – здесь обратите внимание на количество упомянутых учёных, их трое – Д.Д.) относят убыхов к абазам, другие (Г.В. Новицкий, Ф. Дюбуа, К.Ф. Сталь, Л.Я. Люлье, А. Фонвиль, Н.Ф. Дубровин и др. – здесь приведён список из шестерых авторов – Д.Д.) считают, что убыхи входят в этнический состав адыгов (черкесов). (И далее, чтобы у читателя в мозгу отложилась нужная для адыгских академических работников нужная информация, они пишут… – Д.Д.). Даже в крупном двухтомном издании истории народов Северного Кавказа (1988) убыхи рассматриваются как одно из адыгских племён».
Конечно же, далее адыгские авторы энциклопедии пишут, что «убыхи никогда не считали себя ни адыгами, ни абхазами, называя первых адыга, вторых азра, а себя, как отмечалось выше, туахъы», но та информация, которая ими была дана выше, уже зафиксирована читателями. Вот к этой информации у нас есть некоторые претензии.
Во-первых, убыхов абазами (абхазами) считало достаточно большое количество учёных. В 1776 г. немецкий учёный Иоанн Готлиб Георги, не слыхав ничего об убыхском народе, относит их территорию к черкесской (абхазо-адыгской) провинции Абазании (Abasania). Впервые в письменных источниках, в 1787 г., академик Иоганн Антон Гюльденштедт рядом с мифическим племенем «туби» упоминает племя «убух», которых он относил к северо-западной Абхазии . Точно так же поступает и П.С. Паллас в 1793-1794 годах. В 1797 году, правда, потеряв убыхов, заселённую ими страну относит к Абхазии (к стране Avas) и путешественник Яков Райнегс. Согласно немецкому востоковеду, путешественнику и полиглоту Юлиусу Клапроту, племена «туби» и «убух» говорят на одном из диалектов абхазского языка . Кавказовед Семён Броневский вместе с двумя вышеупомянутыми племенами указывает и племя «саши». Туби, убыхов и саши он причисляет к северо-западной Абхазии. Туда же, что очень важно, он включает и абхазоязычные садзские общества.  К абазам (абхазам) причисляют убыхов Дж. Белль, К. Кох и некоторые др.

2

Список авторов, причисляющих убыхов к адыгам, адыгские учёные-составители энциклопедии не зря начали с Георгия Новицкого, заметки которого «положили начало долго господствовавшему потом мнению, что убыхи являются одним из черкесских племён». Г.В. Новицкий внёс в зарождавшееся кавказоведение настоящую сумятицу. Причисляя убыхов к адыгскому племени натхуадж, он в другом месте упоминает абазинские владения Вардане и Саше. Затем, как бы, пересматривая своё же суждение, определяет термин «абадза» как обозначение горцев, проживающих вблизи Чёрного моря.
Автором довольно противоречивых сведений, распространённых в кавказоведении, является К.Ф. Сталь. Относя убыхов к черкесам, за исключением одной части черни, являвшейся абхазами, К.Ф. Сталь делит убыхов на пять обществ: 1) Убых, 2) Вардане, 3) Сочи, 4) Адзух и 5) Ахучипсы. По мнению Л.И. Лаврова, «два последних общества указаны ошибочно»: Ахучипсы есть не что иное, как садзское общество Ахчипсоу, а «Адзух – несколько неправильно записанное черкесское наименование абхазов – азега». Но здесь, как мы считаем, Л.И. Лавров несколько ошибается, так как среди пяти обществ, обозначенных К.Ф. Сталем в качестве убыхских, убыхскими являются лишь два: это собственно убыхи и вардане. Что же касается общества Сочи (Шәачаа – Шәашаа), то его правители были садзами и говорили на абхазском языке, в том числе и на садзском диалекте данного языка.
Немало противоречивых сведений в работах т.н. «дореволюционных» авторов, например, у П. Зубова, относящих убыхов и гуае к «особым коленам» натхуаджей,  у А. Берже, считающих убыхов то особой народностью, то народом черкесского происхождения в узком смысле понимания данного этнонима.
Чего только не писали об убыхах в XIX веке! М. Селезнёв, например, вполне серьёзно считал убыхов предками «рассеявшихся десяти израильских колен».  «Доказательства же его, - пишет Л.И. Лавров, - ограничиваются лишь тем, что убыхи «лицом, способностями души и качеством сердца – совершенные евреи».
Из наиболее ценных работ по истории и языку убыхов следует отметить: очерк абхазского этнографа, офицера русской армии С.Т. Званба «Зимние походы убыхов на Абхазию», опубликованный в 1852 году в газете «Кавказ» (№ 33); статью П.К. Услара «О языке убыхов» (1887); исследование А. Фадеева «Убыхи в освободительном движении на Северо-Западном Кавказе» (1936); статью Л.И. Лаврова «Этнографический очерк убыхов» (1968); статью Ш.Д. Инал-ипа «Убыхи и их этнокультурные связи с абхазами (1971); монографию Ш.Д. Инал-ипа «Садзы», где много времени автор уделяет и убыхам; работу А. Дирра «Die Sprache der Ubychen» (рус. пер.: Язык убыхов // Пер. и комм. Габуниа З. М., Сакиевой Р. Х. Нальчик, 1996); историко-культурный очерк М.Х.-Б. Кишмахова о роде Кишмаховых-Кишмариа «Род из священной долины убыхов» (1999); автореферат кандидатской диссертации М.Х.-Б. Кишмахова «Убыхский род Берзек и его абхазо-адыгские родословные ветви» (2004); очерк М.А. Кумахова «Убыхи» (2006); монографию В.И. Ворошилова «История убыхов» (2006); монографию Л.И. Лаврова «Убыхи», которую запретили издать в 1937 году и опубликовали лишь в 2009 году; монографию М.Г. Хафизовой «Убыхи: ушедшие во имя свободы» (2010); монографию М.Х.-Б. Кишмахова «Проблемы этнической истории и культуры убыхов (2012). 
Полезные сведения об убыхах мы можем извлечь из работ И. Аверкиева, Н. Альбова, Иосафата Барбаро, С. Басария, А. Берже, С. Броневского, Ф. Бруна, царевича Вахушти, М. Венюкова, Д. И. Гулиа, Н. Дубровина, С. Дороватовского, А.Н. Дьячков-Тарасова, Н. Карлгофа, М. Ковалевского, А. Ламберти, Л. Люлье, Н.Я. Марра, Г.В. Новицкого, А. Нордмана, М. Пейсонеля, М. Покровского, В.А. Потто, М. Селезнёва, К.Ф. Сталя, Е.Д. Фелицына, А. Фонвилля, А. Цаликова, П. Черняева, И.Ф. Штукенберга, Б.С. Эсадзе, А. Юрова и других.
Некоторые аспекты языка, истории, этнографии и культуры убыхского народа затронуты в работах З.В. Анчабадзе, Ю.Д. Анчабадзе, Ю.Г. Аргун, А.О. Ачба, Т.А. Ачугба, Р. Гуажба, Г.А. Дзидзария, А.Э. Куправа, М.К. Хотелашвили-Инал-ипа, Д.К. Чачхалиа, В.А. Чирикба и других. Существуют работы, написанные потомками убыхских военно-политических лидеров из рода Берзек. Это труды Нихата и Кязима Берзега и некоторых других. В частности, в Анкаре деятелем убыхской диаспоры в Турции Кязимом Берзег издана книга «Черкесская политика Османского государства после Адрианопольского мирного договора» (Анкара, 1990).
Безусловно, богатейший материал по убыхам хранится в государственных архивах РФ, Грузии, Турции и иных стран, например, в таких российских архивах, как Архив внешней политики России, Государственный архив Краснодарского края, Российский государственный архив военно-морского флота, Российский государственный военно-исторический архив и т.п. Несмотря на то, что мы не имели возможности поработать в этих архивах, тем не менее, по Интернету нами были найдены и учтены некоторые ценные сведения от авторов, занимавшихся в этих учреждениях.
Что касается самого Интернета, то здесь по убыхам накоплен огромный объём информации. Интеллектуальная поисковая система «Нигма» по запросу об убыхах выдаёт до 309 миллионов результатов, Яндекс – от 40 до 60 тысяч ответов, Гугл – более 44 тысяч страниц. Приятно сознавать, что в популярном мире глобальной сети, в том числе и по убыхской проблематике широко известен форум-сайт (apsuaforum.forumbb.ru), созданный автором этих строк. Достаточно высока цитируемость данного интернет-ресурса в этой сети. Например, в Яндекс по запросу «убыхи» сайт «apsuaforum» стоит на 19-м месте, по запросу «садзы» - на 5-м месте, по запросу «убыхи и садзы» - на 3-м месте. И это при том, что робот-поисковик выдаёт от 2 до 65 тысяч результатов. Уникальны результаты интеллектуальной работы поисковика «Нигма». По запросу «убыхи», выдавая больше результатов (71 тысяча в начале поиска), «Нигма упоминает сайт «apsuaforum» 10-м по счёту. А мы с вами знаем, что в целом результатов не 71 тысяча, а целых 309 миллионов, просто робот-поисковик увеличивает количество результатов по мере углубления в изучение запрашиваемого слова. И последнее. По запросу «убыхские фамилии» поисковик «Нигма» выдаёт вначале 10 тысяч результатов, наши авторские материалы обнаруживаются в первую очередь, на сайте «kavkazweb.net».
Таким образом мы подтверждаем, что сегодня Интернет – это самый массовый и оперативный источник информации, это новое измерение культуры, новый способ хранения и распространения знаний и информации, новый способ существования самого человечества, если угодно. Уже сегодня из глобальной сети можно скачать миллионы книг, журналов и газет, размещённых здесь в электронном виде.  Ни одна библиотека мира не можем содержать в себе такого количества книг и информации, сколько содержится в Интернете.
Однако, изучая содержимое Интернета, следует помнить: сайт сайту рознь. Есть сайты государственных архивов и наиболее крупных библиотек, сайты солидных научных учреждений, ресурсы, созданные руками известных в научном мире специалистов. Но, в то же время, есть огромное количество (а их, к сожалению, больше в Интернете) сайтов-пустышек. Всё сложнее и сложнее становится в глобальной сети осуществить поиск нужной и, главное, правдивой информации. Значительная часть сайтов переполнена лживыми сообщениями, а большинство форумов – изощрёнными оскорблениями. И ладно, если сайт, испортивший вам настроение, создан кем-то и где-то там, на чужбине, людьми, с которыми вам не общаться. Самое болезненное и во многом обидное то, когда сайт или форум дружественного государства или ресурсы, созданные представителями братского народа, начинают фальсифицировать историю и культуру страны и этнической общности, которую ты представляешь.
В глобальной сети сегодня функционируют десятки, а то и сотни абхазских, абазинских и адыгских сайтов. В основном, языком функционирования этих ресурсов является русский язык. Многие из них содержат ценную информацию по истории, культуре и языку абхазо-адыгских народов, в том числе и убыхов. Особенно это касается сайтов, созданных адыгами из Адыгеи и Кабардино-Балкарии. В Интернете немало замечательных адыгских ресурсов, содержащих в себе библиотеки научных книг и статей, ценнейшие аудиофайлы с записями убыхских текстов, иные материалы. Безусловно, в плане использования возможностей Интернета для популяризации национальной культуры абхазы давно и серьёзно отстали от своих северокавказских братьев. Та же ситуация характерна и для абазин, проживающих в Карачаево-Черкесской Республике.
Вместе с положительной доминантой развития адыгской части Интернета, хотелось бы отметить, что за последние несколько лет в глобальной сети появилось несколько адыгских сайтов с планомерной и постоянно обновляющейся антиабхазо-абазинской пропагандой. Основная цель, которую перед собою ставят администраторы и модераторы этих ресурсов, направлена на распространение и закрепление среди адыгской молодёжи антинаучных теорий по истории и культуре абхазов, абазин и убыхов, на популяризацию антиабхазо-абазинских и русофобских лозунгов, а также на дестабилизацию общественно-политической ситуации на Северном Кавказе. С этой целью руководители сайтов и их вероятные заказчики (они же, скорее всего, и спонсоры) организовывают для молодёжи различные онлайн-конференции с участием известных адыгских общественных деятелей и, заметьте, учёных, в том числе и тех, кто связаны с Абхазией и долгое время жили здесь. Анонсы таких конференций распространяются по наиболее популярным социальным сетям.
Из сайтов Интернета наиболее одиозны с точки зрения уровня искусственной организации антиабхазо-абазинской истерии такие сайты, как circassia.forumieren.de, функционирующий на Западе; сайт elot.ru, действующий в России; несколько авторских блогов, созданных этническими адыгами на сервисе livejournal.com; а также несколько иных мелких и не особо известных ресурсов.
В частности, вопрос по садзам был затронут известным и уважаемым в Абхазии адыгом, заслуженным работником культуры Адыгеи, учёным Альмиром Абреговым на онлайн-конференции, прошедшей 19 июля 2011 года на сайте «Одноклассники» в группе «Адыгэ Хэкум и макъ. Голос Черкесии». По словам А. Абрегова, термин «садз» (или джигет) употреблялся среди абхазского народа для обозначения черкесов (адыгов). В пользу того, что джигеты являлись адыгами говорит и тот факт, что термином «джыхы», «джыхыбзэ» сами убыхи называли один из адыгских субэтносов – абадзехов, а абхазов и абазин они обозначали термином «азгъа».
Вот, что говорит Альмир Абрегов на другой онлайн-конференции, состоявшейся 25 июля 2011 года: «Уже само название Бзыбь (с убыхского  бзы + б(а) – «многоводная», ср. с адыгским псыбэ то же самое), названия рек  Хашупсы, Лашупсы,  Сочипсы,  Чужыпсы, Ахчипсы  свидетельствуют о том, что на этой территории  чересполосно  жили убыхи, абадзехи и шапсуги». Далее он продолжает: «Многочисленные литературные источники свидетельствуют о том, что черкесы (вместе с убыхами)  были обитателями  от Анапы до Гагры, а другие указывают границей Черкесии  по р. Бзыбь, а на морском берегу вплоть до Пицунды. Кроме того, такие названия сёл как  Облагу-куадже, Геч-куадже (Гечрыпшь), Цан-куадже (Цандрыпшь),  упоминаемые  Ф.Ф. Торнау в 30-е гг. 19 века,  так же  свидетельствуют о том, что здесь проживало черкесское (адыгское и убыхское)  население.  Ведь появление таких устойчивых ойконимов,  оканчивающихся на -куадже (адыг. селение, аул) не случайно и игнорировать их нельзя,  поскольку за ними  стояли исторические реалии».

3

На вопрос, поступивший от Ф. Загаштоковой, «Альмир,  как Вы относитесь к тому, что в работах многих абхазских историков (М.К. Хотелашвили-Инал-ипа)  убыхские князья выдаются за абхазских, а территория Сочи не убыхской,  а абхазской?», Альмир Абрегов отвечает: «…В абхазском языке термин «аублаа» означает убых, что является ещё одним доказательством того, что население в районе Сочи и прилегающих окрестностей было адыго-убыхским.  В таком случае этноним «садзы», который является синонимом другого названия «джигеты», употреблялся абхазами для обозначения именно черкесов (адыгов), о чём говорят старые абхазские сказители садзского (черкесского) происхождения. Таким образом, этноним садз (=джигет) употреблялся среди абхазского народа для обозначения черкесов (адыгов), аублаа – для обозначения убыхов».
А теперь о том, что вкратце пишут пользователи Интернета в адыгских сайтах по убыхско-садзской проблематике. Среди тезисов, распространяемых в глобальной сети по указанным ресурсам, встречаются и такие: Черноморское побережье от реки Шахе до реки Бзыбь – это территория исторической Убыхии; садзы – это не отдельный народ (как представляют историю её абхазские фальсификаторы), а просто абхазское название убыхов; язык убыхов не являлся «срединным» языком в абхазо-адыгской языковой группе, так как убыхи – одно из адыгских племён; территория Абхазии начиналась за рекой Бзып; крепость Гагра была построена русскими для предотвращения вторжений убыхов в Абхазию; поскольку территория Гагрского района традиционно входила в состав «Великой Черкесии», простиравшейся от Чёрного до Каспийского морей, то абхазы рано или поздно должны вернуть черкесам эти земли.
Определяя задачу, стоящую перед кавказоведами в плане изучения истории, этнологии и языка убыхского народа, профессор Ш.Д. Инал-ипа пишет: «…Проблем, ждущих своего изучения, ещё очень много. Поэтому надо продолжать интенсивное выявление новых материалов, их анализ и обобщение».
Прежде всего научному сообществу абхазских и адыгских учёных при поддержке историков, этнологов, археологов и лингвистов из России необходимо разрешить очень сложную проблему, касающуюся определения происхождения убыхского народа.
Конечно же, прежде, чем приступить к непосредственному рассмотрению всего комплекса абхазо-убыхских генеалогических взаимосвязей, считаем необходимым затронуть сложный и в то же время важный вопрос, касающийся определения происхождения убыхского народа. Не зная как происходил процесс сложения этнической общности убыхов, не имея представления о базе различных этнических компонентов, из которых сформировался этот народ, мы не сможем предельно полно осветить весь спектр взаимосвязей между этими братскими народами. 
Этнографы уже более столетия пытаются выработать сколько-нибудь обоснованную версию этнического происхождения убыхов. Сложность этой проблемы во многом обусловлена крайне поздним появлением письменности у абхазов, фактом вынужденной эмиграции убыхов в Османскую империю, недостаточностью наших знаний по убыхскому языку, неудовлетворительной степенью археологической изученности территории Убыхии, а также неразрешённостью задач, связанных с научным определением эндоэтнонима и экзоэтнонимов убыхского народа.
Безусловно, есть и другие трудности в определении этногенеза убыхов. Например, топонимика Верхней и Нижней Убыхии выявляет значительный процент абхазо-абазиноязычных названий гор, перевалов, рек, урочищ, хребтов и прочих местностей. Не совсем понятно, почему убыхская речь не имела чёткой системы внутренней взаимосвязи от согласного звука, на котором базируется смысл понятий, до значения самого слова, как это мы наблюдаем в абхазском языке. Почему, например, одна значительная часть убыхского лексикона состояла из абхазских слов и корней, другая часть состояла из слов адыгского происхождения и третья – из собственно убыхских слов, которых, кстати говоря, теоретически можно было бы создать методом составления абхазского охотничьего или птичьего языка?
Безусловно, решение всех этих проблем потребует вовлечения коллектива исследователей, состоящего из специалистов по археологии, антропологии, этнографии лингвистике, фольклористике и других смежных с ними наук. Однако совместное решение этногенетических вопросов возможно лишь при том условии, что выводы каждой отрасли науки основываются на собственных материалах, а не навеяны данными смежных наук.
По мнению М.Х.-Б. Кишмахова, перечень и объём сформированных источников позволяют «реконструировать общую картину этнической истории и культуры убыхов», но всё это не даёт возможности «в полной мере ликвидировать белые пятна в их ранней этнической истории». Поэтому хронологические рамки работ по убыхской проблематике будут иметь большие разрывы от древних эпох и до новейшего периода.
При написании данной работы были учтены сведения об убыхах, извлечённые из всех указанных выше научных работ, использованы материалы полевых изысканий, проводившихся автором в Абхазии, Карачаево-Черкесии и Турции в 2000-2011 годах, генеалогические таблицы, легенды, предания и рассказы, зафиксированные различными авторами в разное время.
Хочется особо отметить, что нынешнее поколение абхазских и абазинских фамилий убыхского происхождения часто не знают своей доподлинной истории, не могут повторить генеалогические предания, услышанные ими от старших поколений, слабо знают имена своих предков. Часто приходилось сталкиваться и с такой специфической проблемой, когда те или иные фамилии, согласно историко-этнологическим материалам, считаются убыхскими по происхождению, а многие современные носители этих фамилий об этом ни разу не слышали. Это, например, касается представителей таких фамилий, как Гвинджиа (Ӷәынџьиа – эта фамилия происходит от известной и распространённой в Турции фамилии Хундж), Кецба, Кукба и некоторые другие.
Этнолингвистическая принадлежность убыхов не вызывает уже споров. Убыхи представляют собой небольшой, но самобытный коренной кавказский народ абхазо-адыгской группы. Однако абхазо-убыхо-адыгские этнокультурные связи находятся в таком сложном органическом сплетении между собой, что подчас очень трудно определить, где кончается одна и начинается другая из поименованных этнических групп с её отдельным языком и культурой.
Не совсем понятно, прежде всего, происхождение и значение утвердившегося в литературе этнонима «убых», употребляемого как общее обозначение всей промежуточной между абхазами и черкесами этнической группы. Так называли изучаемое племя западные черкесы (уббых; некоторые шапсуги говорят «убы» «убыхэ»).
По Л. Люлье, убыхское население, расположенное между натухайцами и джигетами у адыгов было известно под двумя названиями: прибрежных они именовали абадзэ («абаза» Дж. Белла), а живших на верховьях речек в горах – убыхами. Возможно, что это последнее имя, распространенное и на соседние общества, происходит от местного топонимического названия. Такое утверждение содержится, в частности, в одном архивном рукописном документе XIX в., где мы читаем следующее: «Из жителей гор большая часть называется по имени урочищ, ими занимаемых, как например, убыхи от урочища Убых». В словаре норвежского этнографа Фогта, наряду с «уббых» и «аубых», находим также этнический термин «твахы», который в источниках первой четверти XIX в. служил абхазским названием страны убыхов Туахы. 
Проблема этимологизации этнонима «убых» актуальна и по сей день. До сих пор официальная наука так и не дала ответа на вопрос о том, что же означает этноним «убых». Возможно, вопрос этот будет разрешён после привлечения материалов абхазского языка. Например, нам известно, что убыхов абхазы именовали словом «абыхәаа» (абыхуаа – то есть, «скальные люди, люди скал»). Возможно, отсюда как раз и происходит известное «пёх». Имеются данные о том, что сами убыхи себя называли «атәахәа» (атуахуа), что полностью совпадает со значением «осевшие, сидящие в холмистой местности» в абхазском языке.
Абхазские племена убыхам были известны точно также под разными именами: «азиа», «зиа», «адзыге» (аӡыӷа) или «басхыг» (басхыҕ), как назывались адыгами, по Услару, все абхазы, жившие по северную сторону Главного Кавказского хребта. Основа «бас» в последнем слове очевидно представляет собой сохраненный убыхами корень, восходящий к древнему этнониму абхазов (бас, пас). От «адзыге» происходит, по мнению Услара, этноним «азра», которым Белл и другие авторы XIX в. называли абхазов. А. Генко считал, что слово «адзыге» одного происхождения с черкесским «азега».
Характерной особенностью убыхов является то, что они и на Кавказе были трёхъязычными, пережитки чего заметны и теперь у живущих в Турции убыхов. Как же следует понимать одинаковое знание убыхами двух (кроме родного) языков – абхазского и черкесского? Является ли это показателем их одинаковой близости к убыхскому языку, результатом культурного влияния или следствием того и другого вместе? Если говорить о влиянии, то влияние, какого из указанных языков было преобладающим?
Убыхский язык в территориальном отношении был расположен примерно в одинаковой удалённости от центров формирования как черкесского, так и абхазского языков, но ни один из них не сумел его полностью ассимилировать, хотя каждый из них оказывал на него постоянное воздействие. Этим объясняется его «промежуточность» и архаичность.
Специалисты, например, Г.А. Климов – автор одной из новейших работ, посвященных убыхам, отмечает, что в их языке также и даже еще больше, чем в абхазском, развита систем согласных звуков (доходящих до 82); в нём, как и в абхазском языке, имеются две основные гласные фонемы (а и ы). И вообще по своей грамматической структуре убыхский язык стоит ближе к абхазскому, в то время, как по своему материалу, пишет он, проявляет больше сходства с адыгским. А близость в области грамматики, как известно, имеет решающее значение при определении родства народов и их языков. Что же касается материала, то есть лексики, то абхазо-убыхские лексические встречи ещё, можно сказать, совершенно не изучены. Поэтому трудно пока делать окончательное заключение по вопросу о том, к какому языку стоит ближе убыхский по своему словарному составу. Тем более что, как известно, лексика всякого языка значительно легче и быстрее меняется, чем его грамматика.

4

Проанализировав родственные связи убыхского языка, историк М.Х.-Б. Кишмахов пришёл к выводу, что если по грамматическому строю убыхский язык был ближе к абхазскому, о чём косвенно говорит и большее количество фонем в убыхском и абхазо-абазинских языках, то, по всей видимости, на начальной стадии своего развития убыхский язык представлял собой диалектный язык, близко стоящий к праабхазо-абазинским диалектным языкам. В начальный период своего самостоятельного развития, после распада праязыка праабхазо-адыгов, некоторое время, согласно М.Х.-Б. Кишмахову, убыхский (ещё диалектный) язык стоял ближе к абхазо-абазинским диалектным языкам (или он был одним из них) и представлял собой условно абазо-убыхскую ветвь в генеалогическом древе абхазо-адыгской языковой группы. Этому, казалось бы, логичному выводу противоречит иное мнение (М.А. Кумахова), что убыхский язык «вместе с адыгской ветвью в хронологическом плане после распада изначальной общности всей группы образуют убыхско-адыгское единство». В таком случае надо думать, что язык праубыхов, выделившийся из общего праязыка и массива пранарода, должен был развиваться изначально по законам грамматики праадыгского языка, а не праабхазского, а факт же близости убыхского языка к абхазскому по грамматическому строю говорит об ином порядке распада праязыка абхазо-адыгов и развитии каждой его составляющей – диалектных языков. Поэтому никак нельзя согласиться с утверждением М.А. Кумахова, что, после распада языка основы абхазо-адыгов, убыхский язык демонстрировал «убыхо-адыгское единство». Последнее подтверждается, повторим ещё раз, только лексикой, наличием в большом количестве адыгизмов. А это является результатом ассимиляции убыхов со стороны более многочисленных соседей – адыгоязычных племён по причине более тесных этнокультурных связей с ними после развала Абхазского царства с середины ХӀӀӀ века.
Последним носителем убыхского языка был Тевфик Эсенч, который носил в детстве убыхское имя Хуриб. Он принадлежал к роду Зэйшъуэ, представители которого в современной Кабардино-Балкарии пишутся как Заифовы. Тевфик знал по именам своих предков по материнской линии до шестого поколения. Отца его матери звали Папиж. Папиж, согласно рассказам Эсенча, выселился из Сочи в 1864 году, в составе фамилии Хундж (ср. с абхазской фамилии Ӷәынџьиа) и её вассалов Цицв (по-абхазски Цәыцә). Дед Хуриба носил имя Кукужв (по-абхазски Кәыкәыжә), прадед – Цику (по-абхазски Ҵыкә – имя адыгского происхождения, означающее «маленький») и далее вглубь поколений Хулеч и Пшьелиа (по-абхазски Ҧшьалыиа, что может означать «священный ребёнок, новорождённый»).
12 февраля этого года, находясь в режиме свободного поиска информации в Интернете, на одной из страниц живого журнала Михаила Джергения, мы случайно наткнулись на восстановленный текст аудиозаписи с голосом Тевфика Эсенча. Безусловно, услышанное потрясло нас, а прочитанное не оставило и тени сомнения на близость грамматических структур абхазского, абазинского и убыхского языка. Тем не менее, убыхский не был диалектом ни абхазского ни адыгского языков – понимать убыхскую речь зная даже все абхазские и адыгские диалекты невозможно. А вот и стихотворный текст народной песни на темы фольклора:
Саҭаниа ҕаҟәа дадуадиатын таҟальа Ҕагьы хьаҕаиын ҕыбзауарада хьанҟаҟа ашәысҟано (Я вам спою горестную песню, которая пела Сатаней, полная горести, своему погибшему сыну).
Нарҭсамсана уашәаџьаҟеит (Ты один из рода нартов).
Уысшьышьымца уыгьыӡасҟеит (Заботясь, взрастила тебя).
Сыҟәа заҟа сыйарчхьау (Сын мой единственный Йерчхеу).
Дыушәагьы Саҭанаи аҳаҳаҳа (Несчастная Сатанай).
Ҳаи ҳаи сарасаны Саҭанаи аҳаҳаҳа.
Учабҕьасын уыгьысытәҟеит (Посадила тебя на коня и проводила).
Уцан угьытәы уфасытҟеит (На боку твоем повесила твои меч и копье).
Гәында нышәан уыбҕьауадеит (Ради красивой Гунды погубил ты себя).
А теперь то, что касается нашего комментария. Конечно же, мы уверены, что ни абхаз, ни адыг никто не поймёт этот текст. Безусловно, и запись самой песни, как предупреждал Михаил Джергения, записана с некоторыми неточностями. Не следует убирать со счетов и то, что, оказавшись в наиболее масштабном адыгском окружении, убыхи в ХӀХ веке наводняют свой язык многочисленными адыгизмами, на что, например, указывает в песне использование слова «сыкъу», что означает «мой сын». Как известно, убыхи ранее использовали для обозначения понятия «сын» абхазо-абазинское слово «аҧа» (па).
А вот использование таких глагольных форм как «уашәаџьаҟеит», «уыгьыӡасҟеит» и «уыгьысытәҟеит» свидетельствуют о максимальной близости абхазских и убыхских грамматических форм глагола. Приведённые выше три убыхских слова можно сравнить по форме и особенности словосложения (но не по значению) с такими абхазскими словами как «ушәаӡыӡеит» (ты трепещешь), «уагьыҵаскит» (и запряг я тебя), «уагьысыҭҟәеит» (и пленил я тебя). Обратите внимание как «с» (личный аффикс 1-го лица в значении «я») врезается во внутрь глагола в слове «уфасытҟеит» и «уыгьыӡасҟеит». Это очень похоже на поведение префикса «с» в абхазском языке: аҟаҵара (делать) – иҟасҵеит (я сделал).
Обратите внимание и на суффикс «ны» в слове «сарасаны». Сравните с моделью использования такого же абхазского суффикса, например, в словах «ашәаны» (ашваны – песней), иҟаҵаны (икъацIаны – сделав), ибаны (увидев), еилкааны (разузнав) и т.д
Почти все письменные источники наперебой подчёркивают факт особой воинственности убыхов среди народов абхазо-адыгской языковой группы. Для убыхов, в частности, была характерна энергичная экспансия по отношению к соседним племенам. Они были уверены в ненаказуемости за грабительские набеги на соседние и дальние племена, так как считали основную территорию своего обитания недоступной для врагов. И действительно, волны великих переселений народов почти не затронули Убыхию, греко-римская колонизация побережья Чёрного моря почти не оставила здесь следов, а гуннское, хазарское и татарское нашествия прошли стороной, оказав, как отмечает В.И. Ворошилов, лишь косвенное влияние, когда под натиском этих завоевателей северными соседями убыхов оказались аланы, загнанные с равнин северного Кавказа в горы.
Часто организуемые военные походы с целью захвата пленных с последующей их продажей в Турцию убыхи превратили в доходный промысел. Всё мужское население Убыхии способное носить оружие находилось в постоянной боевой готовности. Каждый родитель стремился из сыновей своих сделать храбрых и выносливых воинов. Убыхи считали недостойным мужчины ходить без оружия. Обезоружить человека здесь, впрочем как и для соседних абхазских племён, было равносильно нанесению тягчайшего унижения и оскорбления.
По своему антропологическому облику убыхи были сходны с другими народами абхазо-адыгской группы, но отличались более высоким ростом, плотным телосложением и выразительными чертами лица.
По словам русского офицера, дипломата и разведчика Ф.Ф. Торнау, садзы есть «поколение одноплемённое с абхазцами, говорящее с ними [одним и] тем же языком без всякого приметного изменения». Генерал П.К. Услар в статье «О языке убыхов» определяет границу между абхазами и убыхами по реке Хамыш (он её фиксирует в форме Гамыш) – это современная река Хоста. «К юго-востоку за Гамышом, - пишет он, - находится абхазское племя садзуа, которое у нас известно под именем джигетов». Генерал и сенатор Г.И. Филипсон, служивший в 40-х годах XIX века на Черноморской береговой линии, сообщает, что садзы говорят «чистым абхазским языком». Генерал И.Р. Анреп в середине 50-х годов XIX века отмечал, что садзы «говорят абхазским языком, а в обычаях более сходны с абхазцами, чем со своими соседями убыхами… Общественное устройство у обоих народов одинаково». А.Н. Дьячков-Тарасов пишет, что джики именовали себя «садзуа» или же общеабхазским наименованием «азега». Они, согласно его утверждению, говорили тем же абхазским языком, на котором говорили бзыбские, гумистинские, кодорские или абжуйские абхазцы, псхувцы, ахчипсхувцы и др. Немецкий учёный Ф. Боденштедт, побывавший в Абхазии в середине XIX века, пишет: «Жители Абхазии и Джигетии сами себя называют апсуа, а свою общую страну – Апсне». Вс. Миллер писал, что «южнее убыхов от р. Хоста на юге жили абхазцы». А, согласно утверждению Н. Дубровина, абхазское племя состоит из трёх составных частей: апсуа, садзов и абазин.
А сейчас немного о том, как относятся к вопросам истории садзов адыгские учёные. В Интернете своими работами на заданную тему известен только один учёный, а именно кандидат исторических наук Самир Хотко.
Комментируя открытое письмо Геннадия Аламиа, Самир Хотко пишет о садзах, что они являлись абхазским племенем. В частности, он пишет: «От верхних течений Хосты и Сочи, и на северо-запад до р. Шахе простирались земли убыхов – самобытного абхазо-адыгского этноса. Река Сочи в своём нижнем течении в XVI – первой половине XIX в. была занята абхазским племенем садзов (джигетов)». И ещё одна цитата: «Северо-абхазское население, среди которого особенно многочисленную группу составляли садзы (джигеты), занимало территорию от р. Бзыбь до р. Сочи». Причину определённого обособления садзов от остальных абхазов С. Хотко объясняет следующим образом: «В российской этнографической литературе садзы очень часто определяются как причерноморские абазины. Отождествление с абазинами можно объяснить тем, что турки называли и садзов, и убыхов, и самих абхазов одним термином абаза. Грузины же называли садзов джиками (отсюда русский термин джигеты). В этом отделении садзов от абхазов очень хорошо просматривается политический аспект: садзы не входили в состав Абхазского княжества под управлением Чачба-Шервашидзе, а имели всегда своё княжество».
«Как отражение этого обстоятельства, - продолжает С. Хотко, - в русских, грузинских и европейских источниках их устойчиво именовали черкесами… При всём том, абазы-садзы оставались и культурно, и лингвистически частью абхазского этноса и поддерживали с населением Абхазского княжества самые интенсивные контакты. Знание адыгского языка и включённость в адыгские-черкесские политические институты никоим образом не приводили к потере садзско-абхазской идентичности». С. Хотко также упоминает, что на территории Садза-Джигетии проходили общечеркесские законодательные съезды; садзы представлены своей звездой на общеадыгском (черкесском) знамени; садзы входили в состав Сочинского меджлиса – общечеркесского государственного объединения, административный центр которого располагался на этнической садзской территории; садзы были в составе всех крупных черкесских посольств в Турцию, их политическая (во многом и этническая) история – часть адыгской истории.

5

В другой работе Самира Хотко, опубликованной на разных сайтах (мы обнаружили статью на сайте http://freecircassia.ucoz.com), автор указывает следующие садзские подразделения: Саше, проживающего между Сочи и Мацестой, по реке Бзугу; Хамыш, проживающего по р. Хоста; Цвиджа, Бага и Аредба, проживающих сверху вниз по реке Кудепсте; Аибга, проживающего по верхнему течению реки Псоу; Ахчипсоу, проживающего по верхнему течению Мзымты.
«Территория от Кудепсты (включительно) до устья Бзыби, - пишет С. Хотко, - показана как территория джигетов. Гагра, таким образом, на территории джигетов. В Джигетию, согласно карте Е. Д. Фелицына, входили такие общества как Цвиджа, Бага, Аредба, Багрипш, Геча, Михельрипш, Цандрипш, Хотхо (правильно: Хышха)».
Обратите внимание на то, как автор указывает наименование абазинского подразделения Хышха – «Хотхо». Не отсюда ли, по мнению Самира Хотко, происходят предки его фамилии? Скорее всего, автор придерживается именно абазинской версии происхождения своей фамилии. Иначе он не фиксировал бы Хышха в форме «Хотхо».
Далее мы читаем у С. Хотко: «Термин «асадзипсуа», упомянутый единожды в записках Г. И. Филипсона, создавший крайне запутанную и противоречивую версию этнической истории региона Северо-Западного Кавказа, квалифицируется Инал-ипа как самое действенное доказательство абхазской идентичности садзов». «Асадзипсуа», на взгляд С. Хотко, не может трактоваться как «садзско-апсуйский». «Если речь идет о наречии или языке, - продолжает С. Хотко, - то термин «асадзипсуа» гораздо более убедительно трактуется как асадзыбзэ, где -ыбзэ является лишь более корректной передачей того, что передано как –ипсуа». Здесь автор ошибается и забывает о том, что термин «асадзипсуа» используется в речи абхазов вместе со словом «абызшва» (язык). Иными словами «асадзипсуа бызшва» (асадз ипсуа бызшва) переводится с абхазского языка как «абхазский язык садза».
В своей работе С. Хотко приводит примеры садзского языка, зафиксированного турецким путешественником Эвлией Челеби. Факт этот общеизвестный: словарь садзов, который в середине XVII века приводит Челеби, состоит преимущественно из адыгских лексем. «Означает ли адыгоязычность садзов, - пишет С. Хотко, - что они адыги по происхождению? Вполне вероятный исторический сценарий». Но автор советует не торопиться с выводами и предлагает свой сценарий, главный смысл которого таков, что «Челеби отобразил факт двуязычия садзов».
Рассматривая гидронимы с основой «псы» в Садзе-Джигетии, С. Хотко пишет: «Территория садзов от Сочи до Бзыби резко отличается от Абхазии существованием значительного числа адыгских гидронимов и топонимов. Билингвизм садзов отражен в гидронимах Сочи-пста, Кудепста, Бегерепста, Лапста, Ачипста, Швачапста. Сочи – Сочипсы – Сочипста. Скорее всего, именно так образовался этот гидроним». Комментируя данный тезис, мы хотим отметить, что С. Хотко в очередной раз ошибается, так как и Сочипста («пста» в абхазском языке «ущелье», соответственно, Сочи-пста переводится как «ущелье /рода/ Швача-Шваша»), и Кудепста (ущелье /рода/ Кудба), и Бегерепста (правильнее «Багрыпста» - «ущелье /рода/ Багба»), и Лапста (ущелье /рода/ Лаа), и Ачипста (ущелье Ачбы), и Мацеста (Маципста – «ущелье /рода/ Мацба), которое автор упоминает ниже, – всё это абхазские гидронимы со вполне понятным абхазским этимологическим обозначением.
Формулируя вывод, С. Хотко пишет: «Бесспорно, что садзы осознавали свое этническое родство с абхазами княжества Абхазии, но не менее бесспорно, что они осознавали и свое отличие от апсуа. Обе точки зрения можно и следует примирить. Если садзы – потомки абазгов, то они южные, причерноморские абазины, так как абазины пришли на Северный Кавказ с территории Садза» (сайт http://freecircassia.ucoz.com). 
Убыхское общество было классовым, феодальным, с большим присутствием патриархальных черт. Оно делилось на несколько сословий. Согласно Брокгаузу и Ефрону, убыхи не представляли одного государственного целого, объединенного общей княжеской властью, зато громадную роль играли здесь дворянские фамилии, которые пользовались в общественной жизни большим влиянием, чем, например, дворяне шапсугов и абадзехов.
Самыми влиятельными, по мнению Брокгауза и Ефрона, были две фамилии – Борзен (Берзег – Д.Д.) и Диман (Дачан, Дащан или Дасан). Упомянув эти фамилии, авторы популярной энциклопедии отмечают, что они «пользовались огромным влиянием не только среди убыхов, но и среди черкесов и джигетов» (здесь стоит обратить внимание на то, что черкесы и джигеты зафиксированы отдельно друг от друга – Д.Д.).
Самым многочисленным на всем побережье был род Берзеков (Абырзыкьаа). В конце 30-х годов XIX века он включал в себя 400 дворянских семей, каждое из которых владело 5-20 семействами крепостных. Таким образом при необходимости род мог выставить до 3000 воинов. Берзеки были тесно связаны с таким же знатным шапсугским родом Шупако (Супако) и составляли вместе одно из самых влиятельных братств. Род Берзек принадлежал к высшему сословию убыхов - кошха, соответствующему адыгскому (черкесскому) уэркъ. Резиденция Берзеков находилась в самом большом убыхском ауле Мутыхуасуа. Род Берзеков пользовался авторитетом не только среди убыхов, но и всех соседних горских обществ.
О Берзеках в специальной литературе написано немало. Вот, что о них пишет Ш.Д. Инал-ипа: «Из знаменитого неукротимого убыхского рода Берзек вышли многие военно-политические деятели. В свое время известными были, например, такие представители Берзеков, как широко известный Сааткерий Адагуа-ипа, который зимой 1825 года во главе 1000-го отряда совершил поход на Абхазию. Но по свидетельству С.Т. Званба, вся партия этих убыхов была уничтожена абхазами, причем «пал жертвой своего удальства» и сам ее предводитель.
Невозможно не остановиться специально на двух выдающихся представителях рода Берзеков. Первый – это Хаджи-Дагумоко Берзек, называвший себя князем, в 80 лет, еще ходивший в военные походы. «Это был тот Берзек, которого его современник англичанин Дж.Ст. Белл называл Вашингтоном черкесов, и голова которого была оценена русским военным командованием в 1000 рублей серебром». Именно он воспитал абхазского владетеля Михаила Шервашидзе по строгим правилам горского этикета. В 1846 году Хаджи-Берзек скончался. Теперь верховенство над убыхами как бы передалось от дяди к племяннику. Это был тоже суровый и чрезвычайно умный воин, совершавший смелые нападения и старавшийся объединить горцев, боровшихся против России. Весьма примечательной личностью был и Исмаил Баракай-ипа Дзиаш. Весной 1862 года он возглавлял посольство от «непокорных горских племен Западного Кавказа», отправленное в Стамбул к представителям Англии и Франции «с просьбой о заступничестве против русского оружия».
Род Кишмаховых-Кишмариа, представители которого в настоящее время компактно проживают на территории Карачаево-Черкесской республики, Республики Абхазия, в различных регионах Российской федерации, в Турции, Сирии и Иордании, происходит от убыхского рода Берзек  (говорят еще Берзег, по-абхазски Абырзыкь). Согласно фамильным преданиям род Берзек проживал на побережье Черного моря близ устья реки Бзып, откуда они были вытеснены турками. Вскоре после переселения рода в район реки Шахе Берзековым пришлось продолжительное время противостоять роду влиятельнейших абазинских князей Лоу. Последним пришлось оставить насиженные места. Однако Берзековых ожидали и другие бедствия. В частности, это были массовые заболевания чумой и холерой. Все эти напасти в одно время настолько подкосили Берзековых, что в их роде не осталось никого, кроме стариков, женщин и детей. Тогда друг и сподвижник Бата, последнего владетеля из рода Берзек, Хан-ипа, зная об оставшейся в положении жене Бата, объявил о том, что подарит скакуна в полной экипировке тому, кто первым донесет ему о рождении наследника. Весть о рождении мальчика вскоре настигла Хан-ипа в священной кузне, где, исполняя традиции предков, совет рода дал младенцу новую фамилию – Кишмахо, что в переводе с адыгских языков означает «счастливая кузня». Данную фамилию получили и те из рода Берзек, которые остались в живых – это старики, женщины и дети. Ориентировочно фамилия Кишмаховых возникла в середине XVI веке. На рубеже XVII-XVIII веков произошло разделение Кишмаховых на две части: на абазинскую и абхазскую.
В абхазской научной литературе встречаются данные, получившие фиксацию в работах Ш.Д. Инал-ипа, которые свидетельствуют о факте происхождения известной абхазской крестьянской фамилии Амичба от Абырзыкь, т.е. Берзек. Причем, данный факт не подтверждается материалами происхождения как самих Берзековых, так и их абазинского и абхазского ответвлений в лице фамилий Кишмаховых и Кишмариа. Возможно, предание о родстве фамилий Абырзыкь (Берзек) и Амичба базируется на тех преданиях, которые сохранились в среде фамилии Амичба и отсутствуют в среде фамилий Берзек, Кишмаховых и Кишмариа. Так или иначе, о происхождении Амичба от Берзеков они должны были знать в первую очередь. Однако, судя по нашим материалам, фамилии Амичба и Кишмариа не входят в «аещара», и к настоящему времени не считаются кровнородственными родами.
Историк и литературовед Денис Чачхалиа несколько лет назад прислал автору этих строк следующую историческую справку о происхождении рода Дасаниа, основанную на книге С. Берзега «Cerkes-Vubihlar», изданной в Анкаре в 1998 году.
По данным Дениса Чачхалиа, до депортации в середине ХӀХ столетия предки рода Дасаниа как одни из самых известных убыхских дворян населяли долину р. Бзыч (Бзыҷ, Дзыҷ – убыхско-абхазское название, означает «речка, малая река»), к северо-западу от Сочи, приток р. Шахе. Согласно, Д. Чачхалиа, селение называлось по имени самих помещиков – Дищан. Абхазы же произносили наименование села как Дащан. Дорога к этому «значительному», по словам очевидца, аулу проходила по долине Субаш. Отсюда существовала дорога, выходившая к другому важному убыхскому селению Мутыхуаса, ставшей вследствие упорной борьбы между Берзеками и Дищанами резиденцией знаменитого и прославленного военного вождя убыхов Хаджи Адагуа-ипа Берзека.
Противоборство между фамилиями Берзек и Дишан достигло критической точки ближе к завершению первой половины ХӀХ века. Лишь по воле случайного стечения обстоятельств победу в этой межфамильной борьбе одержал род Берзеков. И два родных брата (родоначальников фамилии Дащан) после убийства одного из Берзеков, потеряв свои привилегии и с минимумом средств вынуждены были уйти в Абхазию. Здесь они прибыли в село Звандрыпш, сразу вошли в контакт с дворянами из рода Званба и, по словам самих Званбовых, подружились с ними, приобрели земли на возвышенностях села, где живут и по сей день в качестве первой по численности фамилии. Уже в самой Абхазии, особенно в период восстановления христианства, фамилия Дасан была переделана в Дасаниа точно так же, как и иные абхазские фамилии убыхского происхождения: Марщан – Маршаниа, Юардан – Варданиа и т.д.

6

Сведения Дениса Чачхалиа косвенно подтверждаются и данными В.И. Ворошилова: «В низовьях р. Бзыч (левобережный приток р. Шахе) располагалось одноимённое крупное селение, в котором главенствовала привилегированная фамилия Дишан (Дечен, Десчен)». 
Что же касается корня нашей фамилии – Дасан, то есть все основания связать её с убыхской фамилией Дащан, часто произносимый в разных формах: Дащан Дишан, Дасан, Дасаниа, Дачан, Дачаниа, Дечен, Десчен. Кстати, с такой трактовкой истории фамилии Дасаниа согласен и доктор филологических наук Валерий Еремеевич Кварчиа.
Корень фамилии Дасаниа – Дасан, что вполне сопоставимо с Дащан и Дачан. В работе Б.Е. Сагария «Трагедия македонских абхазов», среди фамилий абхазов, подписавших письмо к руководителю Абхазии Нестору Лакоба, рядом с фамилией абхаза из рода Даутиа значится фамилия Дачаниа. Известно, что и Даутиа, и Дасаниа являются выходцами с одного села Звандрыпш.
По данным сайта kvkz.ru, «самобытная часть этноса, говорившая только на убыхском языке, была расселена в Верхней Убыхии, которая являлась родиной известных военных деятелей Хаджи-Дагамука и Керендука (Джерендука) Берзеговых, привелигированной фамилии Дишан (Дечен)». А, согласно сайту historysochi.ru, «в низовьях р. Бзыч (левобережный приток р. Шахе) располагалось одноименное крупное селение, в котором главенствовала привилегированная фамилия Дишан (Дечен, Десчен)». 
Находясь в Турции, мы смогли установить, что здешние представители фамилии Дасаниа на самом деле племянники этого рода по материнской линии. Дело в том, что приблизительно в 1915 году, когда в Абхазию из Турции прибыл один из потомков абхазских махаджиров по имени Ергин Мамет, его весьма радушно приняли в семье Мафа Дасаниа, владельца торговой точки из села Звандрыпш. Мамет прекрасно говорил на абхазском языке, был образован, выполнял обязанности ходжи. Но в Звандрыпш он приехал тогда не с целью распространять ислам. Он хотел повстречаться со своими какими-то дальними родственниками. Своей абхазской фамилии он не знал. Из-за давности лет, а предки Мамета выехали из Абхазии в первой половине XIX века. И поэтому своего исконного абхазского фамильного имени Мамет не знал.
Увидев умного, скромного и красивого юношу, которому в то время было 23 года, Маф Дасаниа решил оставить его у себя в семье, передать ему лавку и женить его на своей дочери Ирине (по-абхазски её звали Ерына). Ерыне тогда было 16 лет. Мамет полюбил её. Семейная чета стала жить в доме у Мафа Дасаниа. Зятя стали именовать в селе «атыркуа Мамет». Жители села Звандрыпш уважали его, а многие из них ставили его в пример другим за талант, трудолюбие и образованность. Для Мамета и Ерыны, как и полагается у абхазов, специально был выстроен домик «амхара». Так прошло 3 года. Однажды Мамет уговорил свою жену выехать с ним в Турцию для того, чтобы навестить своих ближайших родственников. Однако, как только семейная пара прибыла в Турцию, здесь произошла революция: султан был низложен, а к власти пришел Мустафа Кемаль, прозванный Ататюрком. Границы Турции закрылись. Мамету и Ерыне пришлось остаться в Турции, в селе, поблизости от Самсуна. В Турции Ерына получила новое имя – Зекие. Здесь у Ерыны родилось пять дочерей: Мелек, Бедрийэ, Фирдевс, Хабиба и Сюхелья. Ерына так и не смогла привыкнуть к Турции, готовила детей к отъезду из страны в Абхазию. Умерла она в 1970 году. Её младший брат, Хыгу Мафович Дасаниа, оставшийся в Абхазии, ежедневно думал и горевал о сестре и, немного пережив её, умер в 1972 году.
Все дочери Ерыны вышли замуж. Однако никто из них, за исключением Бедрийэ, так и не смог заиметь детей. И дочери Ерыны, и сам зять фамилии Дасаниа, и потомство Бедрийэ, и дети братьев Мамета – все они приняли фамилию Дасаниа, так как не знали своего собственного фамильного имени. По информации, полученной от Фирдевс Маметовны Дасаниа (по официальным документам Ергин) и Щевки Музафферовича Дасаниа, и Мамета, и Ерыну, и их детей как представителей фамилии Дасаниа уважали и даже почитали. В селе Мамет исполнял функции ходжи. Ерына, являвшаяся обладательницей швейной машинки фирмы «Зингер», привезённой, как нам рассказали в Самсуне, из Абхазии, занялась изготовлением одежды. Она шила одежду практически для всего села. Говорят, что к ней приезжали также из других сёл и деревень. Сельчане, понимая, что у Мамета и Ерыны нет времени заниматься собственным хозяйством, сами обрабатывали их земли, обстирывали семью, детей и готовили для них еду. Кстати, Мамет и Ерына имел большие земельные наделы. Впоследствии их потомки продали эти земли, частью сдали в наём государству, получая за это значительные проценты, что позволяло некоторым из них совсем не работать. В Турции представителей фамилии Дасаниа, согласно Щевки Музафферовичу Дасаниа, называли не иначе, как «господами» и считали местной знатью, с которыми мечтали породниться самые влиятельные беи Самсуна и его окрестностей. Сегодня часть потомков этого рода проживает как на севере Турции (в городах Самсун, Стамбул, Бурса), так и во внутренних и южных курортных районах Турции (Анкара, Бодрум и т.д.).
Материалы Интернета подтверждают данные о существовании в Болгарии и Финляндии фамилии Дасаниа. В частности, один из представителей этой фамилии, Константин Дасаниа, числится в составе одной из футбольных команд. На вопрос о том, знают ли представители фамилии Дасаниа, проживающие в Турции, о болгарских и македонских Дасаниа, Щевки Музафферович сообщил, что такой информацией никто из них не обладает.
Продолжая историю рода Дасаниа, хотелось бы затронуть вопрос его отношений с другими фамилиями, проживающими в селе Звандрыпш. Как известно, взаимоотношения абхазов были сравнительно уравновешены благодаря аталыческим взаимосвязям. Непременным условием для установления между фамилиями аталыческих связей являлся факт отсутствия генетической близости между аталыком и воспитанником. Тем не менее, в этнологии абхазов отмечаются немногочисленные факты родства по аталычеству представителей одной и той же фамилии.
Так, например, строгие брачные ограничения действуют в отношениях между фамилиями Дасаниа и Чаабал, проживающих в селе Звандрыпш Гудаутского района. Данный запрет объясняется фактом молочного родства между ними. Причём представители фамилии Дасаниа выступают здесь в качестве аталыков, а представители фамилии Чаабал – в качестве их воспитанников.
Как известно, Чаабал (Чаабалырхуа) – известная и влиятельная княжеская фамилия, а Дасаниа – фамилия крестьян (предположительно бывших дворян, выходцев из Убыхии), проживавшая в селе Звандрыпш. По рассказам местных информаторов, в частности, Дасаниа Сократа Алексеевича, союз фамилий Дасаниа и Чаабал вначале возник вследствие близости их фамильных характеров. Причём эта близость была установлена между ними, несмотря на то, что представители фамилии Дасаниа были известны в народе как ненавистники князей и дворян. В целом, род Дасаниа всегда был добросовестным, порядочным, гостеприимным, честным и справедливым. Дасаниевы, по сообщениям их односельчан, представителей иных фамильных групп, были отважны, не давали себя в обиду, но и выступали против тех, кто обижал других.
Как отмечает А.Э. Куправа на основании народных преданий, род Чаабалырхуа, проживавший в селах Мгудзырхуа и Звандрыпш, был известен своим демократическим образом жизни. Они пользовались уважением среди крестьян, которым еще до проведения крестьянской реформы раздали свои земли. Факт раздачи земель крестьянам, кстати, вызвал недовольство среди других князей и дворян. И когда в Абхазию прибыл кутаисский губернатор, звандрыпшский князь Чаабалырхуа, как и другие именитые князья, организовал специально для губернатора застолье. Однако гость, информированный недовольными князьями и дворянами о факте раздачи земель крестьянам, так и не посетил имение Чаабалырхуа, унизив тем самым его княжеское достоинство. Но Чаабалырхуа, хотя и был публично унижен высоким чиновником, не очень огорчился, ибо, как пишет А.Э. Куправа, «такое унижение обильно компенсировалось уважением и добрым отношением, которое он получал от крестьян».
Говоря о взаимоотношениях фамилий Дасаниа и Чаабал, следует отметить, в присутствии представителей первой фамилии носители второго фамильного имени вели себя как «младшие» перед «старшими». В частности, они не садились в присутствии старших и даже младших представителей фамилии Дасаниа, не обходили их спереди, не перебивали, не произносили тост раньше них, не общались в их присутствии с женой и детьми, первыми подавали им воду для омовения рук перед застольем. При этом Чаабаловы подчеркнуто заявляли, что все носители фамилии Дасаниа являются их самыми дорогими и уважаемыми воспитателями.
Было время, когда аталыческие связи были характерны и для взаимоотношений между фамилиями Дасаниа и Даутиа. Как и Чаабаловы, представители фамилии Даутиа проживали и до сих пор проживают в селе Звандрыпш Гудаутского района. В сословном отношении относились они к категории «мелких дворян» - «ашнакума». Согласно некоторым из существующих преданий, род Даутиа происходит от князей из рода Маршан. Однако это утверждение пока остаётся без доказательств.
В отношениях между Дасаниа и Даутиа уже в советское время имело место убийство. Один из представителей фамилии Даутиа смертельно ранил одного из членов фамилии Дасаниа, родного дядю автора этих строк. Конфликт между фамилиями до сих пор остается неурегулированным. Из активной фазы этот конфликт, по причине осуждения убийцы и проклятия, свалившегося на его голову (один из сыновей убийцы убил своего брата из-за курицы) перешёл в фазу затухания. А после Отечественной войны в Абхазии все наиболее острые моменты во взаимоотношениях между этими фамилиями исчезли почти полностью. До этого трагического случая отношения между воспитателями (Дасаниа) и их воспитанниками (Даутиа) были подчёркнуто уважительными. Причём родством дорожили обе фамилии. А носители фамилии Даутиа, вслед за представителями фамилии Чаабал, считали род своих воспитателей «старшим».
Данное обстоятельство проявляется, например, в факте формирования в начале XX века делегации от имени жителей села Звандрыпш для обсуждения с царскими чиновниками в Сухуме важной проблемы. В состав делегации по решению сельчан вошли Амаба Кягуса, Дасаниа Таксоу, Даутиа Бата, Шамба Хакуцв. По правилам того времени старшинство в сформированной делегации, учитывая сословные различия её членов должно было принадлежать «мелкому дворянину» из категории «ашнакума», т.е. Бате Даутиа. Но, исходя из родства по аталыческим связям, старшинство было передано Таксоу Дасаниа, который блестяще справился с проблемой и вернулся в родное село ещё более уважаемым человеком.

7

На территории общества Вардане издавна проживала одна из самых влиятельных убыхских фамилий, какой являлась фамилия Дзейш, которую учёные уже не первый год связывают с известной фамилией абхазских князей из рода Дзапш-ипа. Согласно семейному преданию род Дзапш-ипа является ветвью князей Чачба, которая выделилась из великокняжеской фамилии около 1750 года.
Как известно, фамильное имя наиболее влиятельных абхазских князей из рода Дзапш-ипа (Дзяпш-ипа) некоторые авторы в интернете переводят с адыгских языков («дзэпщ», «дзэпащ» - предводитель войска, военачальник, командир). Этимологизируя таким образом корень данной абхазской фамилии, эти авторы умудряются обозначить адыгское происхождение носителей указанного фамильного имени. Безусловно, такой метод не всегда раскрывает правду о происхождении того или иного рода.
Абхазское имя «Ӡаҧшь» (Дзапщ), который мы видим в корне фамилии Дзапш-ипа, может происходить от адыгского слова «дзэпщ» в обозначенном выше значении. Но не факт, что родоначальник фамилии Дзапш-ипа, даже обладая адыгским именем, был адыгом по происхождению. Ведь, как нам известно, Дзапщ – это одно из наиболее популярных среди абхазов имён.
Конечно же, объективные авторы, прежде чем переходить к выводам, рассматривают то или иное слово в сравнении, как минимум, с двумя-тремя языками: в случае с «Дзапш-ипа» была рассмотрена лишь версия о связи этого имени с языками адыгов (адыгейцев, кабардинцев и черкесов), а о необходимости сравнить имя с лексикой абхазского языка почему-то все забыли. На самом деле имя Ӡаҧшь (Дзапщ) можно увязать как с адыгскими, так и с абхазским языками.
В абхазском языке есть слово «аӡаҧшьараʹ» (адзапщара) и «аӡаҧшьаҩыʹ» (адзапщаюы), что означает «освящение воды» и «освятитель воды». Как писал Г.З. Шакирбай в статье «Географические названия Абхазии с элементом «ҧшь», «с принятием христианства в Абхазии компонент «ҧшь» вошёл в целый ряд христианских церковных терминов, например, названия служителей языческого культа (жрецов) «аҧшьаҩы» стал реализовываться в названиях служителей христианской церкви: «аӡаҧшьаҩы» - «святитель воды». Далее Г.З. Шакирбай писал: «Можно предположить, что термин «аӡаҧшьаҩы» дал фамилию Ӡаҧшь-иҧа (аӡаҧшьаҩы-иҧа), означающий «сын крестителя воды», «сын священника».
Говоря о происхождении рода Дзапш-ипа, мы не можем более конкретно не вспомнить и родовое предание, выводящее род Дзапш-ипа от владетельного рода Абхазии Чачба. Случилось так, гласит это предание, что женщине из рода Чачба пришлось рожать возле речки Гнилушки, которая по-абхазски называется Аӡаҧшь (Адзапщ). Рождённому мальчику дали в основе имени название речки. Гидроним «Адзапщ» переводится как «рыжая (железистая) вода», что в Абхазии и на Кавказе не редкость. Я имею в виду водные ресурсы, содержащие железо.
Исторические, генеалогические и этнокультурные связи абхазов с убыхами выявляются по многочисленным научным материалам, в том числе и по данным антропонимии. Следует особо подчеркнуть, что система личных имён у абхазов и убыхов практически идентична. Существенно отличаются друг от друга лишь фамильные имена. Но и здесь встречается целый пласт общих фамильных имён, представленных как у абхазов, так и среди убыхов. В общий фонд абхазо-убыхских фамильных имён относятся: Абазба (Абаза), Абыдба, Абырзыкь, Агрба, Агәхаа (Агәхоуа), Адиқә, Аҭыршба, Аҧшыцба, Аублаа, Аухаҭ, Ахба (Ахъы), Аџьба (Аџьа), Аҩыхәба, Баӷба (Баӷ), Бигәаа, Гәажәба, Ӷәынџьиа (Хәынџь), Еныкь, Дагәаа, Дасаниа (Дашьан), Ебжьноу, Ӡаҧшь, Ӡыба, Қьецба, Кәаӡба, Кәыкәба, Кьач, Маршьан, Ҭыжәба (Дыжәы), Ҧаӷәаа (Ҧахә), Сагьасаа (Сагьаса-иҧацәа), Ҳамыт, Чаҵәба, Чқәаа, Чрыгба, Чуаз, Чызмаа, Ҷалакәуа (Ҷороҟәа), Шьаҵәаа, Ҩардан и другие.
Есть целый ряд абхазских и абазинских фамилий, которые фактом своего наличия и распространения, объединяют в одну близкородственную генеалогическую группу, в которую, помимо абхазов, абазин и убыхов, входят абадзехи, шапсуги и кабардинцы.
В частности, выдающийся деятель адыгской культуры Хан-Гирей (1808-1842) в своей работе «Записки о Черкесии» указал фамилии Большой и Малой Кабарды, фамильные группы абадзехов, наименования которых этимологически могут быть связаны с известными абхазскими фамилиями. В частности, он упомянул такие фамилии, как Кклшббий-хе (сравните с Ҟлычба), Эшябе-хе (Ешба), Азепшь-хе (Ӡаҧшь-иҧа), Тамбий-хе (Тамбиа), Ккудей-хе (Кәыдба), Меххере-хе (Махариа), Езику (Езыгәба), Бдь-хе (Абыдба), Дярме-р (Дармаа, Адарымба), Бхгене-р (Бганба), Наше-р (Аншба), Н-бе-р (Анба), Аццебае-р (Ацыцба) и др. Среди фамилий вольных земледельцев Хан-Гирей указывает фамилию Д-зе-р и тут же добавляет, что «из сей фамилии был славный разбойник Донекей». «Д-зе-р Донекей», упомянутый Хан-Гиреем, это не кто иной, как известный абхазский герой Джыр-ипа Данакай.
Известный автор историко-этнографических статей о Черкесии первой половины XIX века Л.Я. Люлье в своих трудах упоминает целый ряд абадзехских фамилий, среди которых мы встречаем и фамилии, которые своей основой весьма близки к исконно абхазским фамилиям  исторической Абхазии. Это такие фамилии как Ту (сравните с Туйба), Нашь (ср. с Аншба), Сумен (ср. с Шәманиа), Бат (Абаҭаа), Бгане (Бганба), Хаху (Ахаҳәба, Хаҳәбиа), Кудь (Кәыдба), Цюнтюз (Цәынтыз), Куадже (ср. с Кәыџба), Мысь (ср. с Мышәба), Усий (ср. с Осиа, по-абхазски – Уасиа), Екуас (Аиқәысба), Датче (ср. с Дочиа, по-абхазски – Дачиа), Мат (Матуа), Цей (Цеиба), Кут (Кәытба) и т.д.
Фамилия Чирикба, носители которой равно представлены в Абхазии, жили в Убыхии, а сейчас в основном проживают в Турции, считались представителями сословия «ашнакума» и происходили родом из Кабарды. Выехав из Кабарды в Сочи, предки данной фамилии какое-то время находились здесь в качестве подвластных людей князя Аублаа. В «Материалах к истории Абхазского княжества» И. Антелава и Г. Дзидзария о прошлом фамилии Чирикба мы читаем: «Из Сочи в Абхазию первые Чирикба вышли в то время, когда в Сухуме был пашею Гечь Аслан-бей, родом джигет, а владетельный абхазский род был в изгнании в Турции. Первые Чирикба пришли под покровительство этого паши и были им поселены в селении Яштуха, которое находилось в то время в районе Сухумского пашалыка. До восстановления в Абхазии владетельной фамилии, владетель Зураб, заботясь о заселении пустых мест между Сухумом и рекою Кодором, вместе с другими своими подвластными, переселил и род Чирикба из Яштуха в Пшап и Багажяшта».
К абхазским фамилиям убыхского происхождения относится род Еник. Абхазское произношение фамилии – Еныкь (ЕныкIь). Предположительно в фамилии Еник до 100 дворов. У абхазов из этого рода в среде адыгов есть однофамильцы – Емыковы (по-адыгски - ЕмыкI), проживающие в Республике Адыгея. Живут абхазы из рода Еник в сёлах Мгудзырхуа и Бармыш Гудаутского района Республики Абхазия, а также в Турции и Украине. Все они знают, что родом происходят из Абхазии.
Далёкий предок фамилии Еник, судя по рассказам Максима Еник и Мацацы Чагуаа, записанным нами в начале 80-х годов прошлого столетия, жил на Северном Кавказе вместе со своей матерью из дворянского рода Садзба и двумя братьями. Братья, несмотря на приличный возраст, были холостыми, так как знали, что в случае женитьбы, в соответствии с тогдашними установлениями, должны были разделить своих невест с местным князем. Князь неоднократно спрашивал своих вассалов о том, почему же они не женятся. Те отвечали, что им пока рано думать о женитьбе. Но, когда князь и вовсе надоел братьям своим давлением, старший из них, Башкут, решил жениться. Князь был доволен. Однако, как только князь захотел воспользоваться правом «первой ночи» и собирался перейти порог «амхары», Башкут выхватил пистолет и убил его. В ту же ночь братья выехали из своего селения. Не доходя до горы Цвымха (Цәымҳа), умирает мать братьев. Здесь они её хоронят и решают разойтись. Старший из них, Башкут, подался в Абхазию, средний ушёл куда-то на запад, а младший обосновался среди адыгейцев.
На момент разделения братьев фамилия Еник уже существовала. Это, в частности, подтверждается тем обстоятельством, что от брата, ушедшего в Адыгею происходит род Емыковых (по-адыгейски ЕмыкI, по-абхазски Емыкь, сравните с абхазским наименованием данного рода Еныкь). В ряде стран Западной Европы (в Венгрии, Чехии, Германии) бытует фамилия, которая в официальных документах фиксируется как Еник или Енике. В Украине встречаются русские носители фамилии Еник, но они прекрасно знают, что их предок прибыл из Абхазии.
Известны и предки самого Башкута. Сам он, как гласит предание, является родоначальником абхазских представителей рода Еник. Отца Башкута звали Куасадж (Қәасаџь), отца Куасаджа – Мамсыр, отца Мамсыра – Ерик (Ерыкь). По мнению Максима Лазовича Еник, фамильное имя рода Еник произошло от имени родоначальника всего рода Еник, охватывающего абхазских, адыгейских и русских представителей указанной фамильной группы.
Прибыв в Абхазию, Башкут Еник находит князя Чаабал, проживавшего в своём родовом поселении Чаабалырхуа. Чаабал в тот день принимал гостей. Он тепло принял Башкута, расспросил о причине его появления и выслушал пожелание своего гостя. Башкут Еник попросил князя выделить ему землю. Князь выделил Башкуту мула, плуг и сказал ему: «У меня, как видишь, находятся гости – князья да дворяне. Сейчас я распоряжусь зарезать быка. Вот тебе плуг и мул. Вся та земля, которую ты покроешь метками, будет твоей. Но мое главное условие: ты должен прийти прежде, чем я со своими гостями сяду за стол и прикоснусь к варёному мясу. Если же опоздаешь, земли ты не получишь». На том и условились.
Слуги тотчас приступили к своему делу: зарезали быка, стали сдирать с него шкуру и разделывать, приготавливая к варке. Башкут, не мешкая, взял мула и начал покрывать знаками земельный участок, расположенный на окраине княжеских угодий. Он очень торопился, однако мул, не выдержав, встал. Говорят, что в селении Чаабалырхуа место, где остановился мул Башкута, и по сей день называется Агужьгыл. Оставив мула на том месте, Башкут сам пошёл вдоль отмеченного участка, делая зарубки на деревьях. Усилия, предпринятые им, не пропали даром. Он успел и прибыл к князю прежде, чем тот сел за обеденный стол. Слово князя – закон. Сказано – сделано. Отныне Башкут заимел участок и стал жить на земле, принадлежавшей князю Чаабал. Женился он, согласно генеалогическому преданию на девушке из рода Адзынба.
Однажды породистая собака, принадлежавшая Башкуту, зашла в княжеский двор. Кто-то из княжеских слуг подстрелил её. Возвратившись к себе, Башкут не обнаружил своей собаки. И тогда он стал расспрашивать свою супругу. Жена Башкута знала о том, что случилось, но не решалась рассказывать про это мужу. Чувствуя, что жена что-то скрывает, Башкут выведал у неё всё, затем вошёл в княжескую усадьбу и убил человека, совершившего убийство собаки.
Впоследствии Башкут, по законам того времени, должен был перебраться в другое село. И он уехал в селение Блабырхуа, где, даже не спрашивая разрешения у местного дворянина Хамурзы Блаб, освоил земельный участок на его территории и стал там жить. Хамурза, заметив дым, послал своих слуг узнать, что же происходит на окраине его территории. Слуги в негодовании стали грозить Башкуту, мол, как это так, ведь эта земля принадлежит самому Хамырзе. Тот прогнал слуг и посоветовал их хозяину не вмешиваться в его дела. Услышав весть о проживании Башкута на господсткой территории, Хамурза Блаб перепугался и сказал: «Хай-хай, да станет он противным лесу этот Башкут Еник! Откуда он взялся на моём пути?!». В дальнейшем потомки Башкута освоили земли и в селении Бармыш, где ныне и проживают.

8

Согласно другому преданию, зафиксированному Игорем Мархолиа (Марыхуба) 15 ноября 1976 года со слов 89-летнего Максима Лазовича Еник, род Еник происходит от братьев Бадиа, Уабад и Яцкис (Иацәкьыс), которые вышли из Северного Кавказа. Это же предание нами было зафиксировано позднее, как со слов Максима Еник, доводившегося дедом по материнской линии автору этих строк, и его супруги Мацацы Аабиджовны Чагуаа, нашей бабушки.
Матерью братьев была женщина из рода Садзба. Здесь повторяется вся история с убийством князя, пожелавшего воспользоваться правом «первой ночи». Однако к изложенному рассказу добавляется, что у носителей фамильного имени Еник, которые произошли от Яцкиса, младшего из братьев, прибывших из Северного Кавказа, есть единокровные братья в лице представителей фамилий Блабба и Барцыц. Блаббовцы, согласно преданию, происходят от старшего из братьев – Бадиа, Барцыцовцы – от Уабада. От имени Яцкис, в соответствии с этой версией, и происходит фамильное имя «Еник».
Так или иначе, но представители фамилий Блаб, Барцыц и Еник, зная предание о своем «единокровном происхождении», тем не менее, не считают свои фамилии братскими, не проводят общих фамильных сходов и не запрещают брачных отношений между собою. В то же время Ениковцы поддерживают весьма близкие отношения с фамилиями Гунба и Гумба. Также они знают и о родстве через Гунбовых с фамилией Гуниа, проживающей в Очамчырском районе.
Родство между ними также основано на очень путаных преданиях, которые отчасти утверждают о происхождении представителей фамилии Еник от Гунба. Согласно другой версии, братские отношения между фамилиями Еник и Гунба, а через них с Гуниа и Гумба, возникли вследствие божественной кары, превратившей в камень полюбивших друг друга парня и девушку из двух родов – Еник и Гунба. По мнению ряда информаторов (например, Василия Ахметовича Еник), они были наказаны Богом ударом молнии за то, что нарушили священный закон экзогамии. С тех пор все представители братских фамилий строго соблюдают запрет на брак между собой. Однако имеются случаи женитьбы племянников по материнской линии этих фамильных групп. Они, естественно, осуждаются, но не караются.
Что касается фамильных сходов в рамках указанного нами фамильного союза, то все они проводятся с обязательным участием наиболее влиятельных и известных представителей братских фамилий. При этом Гунба, Гумба и Гуниа проводят фамильный сход вместе. Туда, как мы отметили, приглашаются и представители фамилии Еник, но не все, точнее участвует в мероприятии лишь немногочисленная делегация от фамилии Еник. Точно так же проводятся и фамильные сходы рода Еник.
Человек, родившийся и выросший в Абхазии, а также при этом имеющий определенный интерес к вопросам истории и этнологии абхазских фамилий, без особых трудностей может указать на фамилии, которые связаны единством происхождения. Такими фамилиями являются Ампар и Мукба; Еник, Гумба, Гунба и Гуниа; Саманба и Делба; Хварцкиа, Киут и Гемуа и многие другие. Эти фамилии, даже те, которые не проводят официальных сходов фамильного союза, не имеют права устанавливать между собой брачных отношений.
Вместе с тем, среди абхазов есть немало и тех фамильных групп, чье единство происхождения все еще неизвестно официальной науке или не доказано ею. По крайней мере, в современной историко-этнологической литературе нет каких-либо данных, которые могли бы свидетельствовать о единстве происхождения таких фамилий, как например, Хагуш и Тхагушев, Ахиба, Чокуа и Чолокуа и т.д.
Но если родство между фамилиями Ахиба, Чокуа и Чолокуа объяснимо с помощью преданий, то родство между фамилиями Хагуш и Тхагушев нужно еще доказать. Во-первых, потому, что фамилий с корнем «Хагуш» несколько: Хагуш, Тхагушев, Шхагошев. Во-вторых, те Тхагушевы, которые проживают ныне в селе Калдахуара Гудаутского района и входят в «аещара» вместе с фамилией Хагуш, на самом деле не Тхагушевы. Они, согласно генеалогическим преданиям, являются представителями доблестного и воинственного убыхского рода Черен. В период махаджирства, как нам сообщили Мери и Нурбей Тхагушевы, родоначальник калдахварских Тхагушевых по фамилии Черен вынужден был переехать в Садзен (Западная Абхазия), скрыть свое убыхское происхождение и принять черкесскую фамилию Тхагушев. В наши дни представители двух фамилий – Хагуш и Тхагушев – ежегодно собираются на сход, считают себя братьями и сестрами и запрещают браки между собой. Однако их близость возникла лишь благодаря созвучию фамильных имен без единства происхождения и связанных с ним кровнородственных отношений.
Общими для абхазов и убыхов, по имеющимся у нас данным, были фамилии  Эбжноу и, возможно Цкуа. В верховьях р. Буу, по данным различных источников, располагалось селение Эбжноу, а на водораздельной гряде между верховьями Хобзы и средним течением Шахе – селение Уцкуа, название которого вполне сопоставимо с фамильным именем рода Цкуа.
В целом, неизученными пока остаются абхазо-убыхские антропонимические параллели. Практически невозможно где-либо, кроме фрагментарной информации, достать сведения об убыхских мужских и женских именах. Известными остаются лишь несколько десятков убыхских фамилий. Исследования в области изучения фамильных схождений абхазов и убыхов необходимо продолжить. Наиболее приемлемая тема в этом плане изучение этнокультурного и генеалогического взаимодействия абхазов с народами Кавказа и Причерноморья. Как известно, аналогичная работа по адыгам написана несколько лет назад Анатолием Ахмедовичем Максидовым. При написании работы по абхазам можно и нужно учесть опыт этого талантливого учёного.


Вы здесь » Dasania iforum. Форум Дасаниа » Науки » Генеалогические взаимосвязи абхазов и убыхов